• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
23:51 

Луна

Над красным облаком луна
В детей плюется из окна
Она смеется и висит
Над головой бездонный щит

К щиту подвязана луна
Давно мертва, давно мертва
Смеется лишь ее душа
Совсем одна, совсем одна

19:53 

Так пусто, и даже уже не смешно,
Прощай моё детство – мы с тобой расстались давно.
Прощайте былые веселья деньки,
Закинулся в воду – до неба мне уже не дойти.

Я помню как мама говорила «Привет!»,
Она улыбалась – теперь её нигде нет,
Нет за комодом, нет нигде взаперти,
Улыбки её никогда не найти.
И папа мой тоже смеялся дотла
После очередной бутылки вина,
Он был слишком добрый, был слишком простой,
И я за ним шел за красной рекой.
Бежал всю дорогу от любви до любви,
Искал каплю счастья всегда лишь вдали;
Читал много книг, глаза все истёр,
Да в поцелуях твоих губы натёр.
Томимый желаньем не понял одно:
Судьбы впереди закрыто окно.
Осталось только на берегу реки
Сделать глоток - да на дно пойти.

18:26 

Последнее время походы в кинотеатры приносят сплошное разочарование. Ну если от "Шерлока Холмса" я и не ждал ничего (хотя получил еще меньше), то вот прогремевший "Аватар" меня совсем убил. Фильм столь же красив, сколь и пуст. Все сюжетные ходы - сплошное клише - да ну его, даже расписывать не буду :)

Но если уж надо ценить жизнь, то почему никто не жалеет убиваемых людей в конце?

@музыка: Агата кристи - Красная шапочка

19:34 

По крайней мере на фотографиях она выглядела счастливой.

Значит...

Я должен жить дальше.

@музыка: Supergirl

19:29 

Странное было время; когда отец уходил на войну, все смеялись – говорили, что война шуточная, у герцога нет и шанса. Однако когда потом герцог со своей свитой вошел в их дом и отрубил ее брату голову, никто уже не смеялся. Она всю жизнь помнила его глаза, холодные и равнодушные, страшные именно тем, что человек с такими глазами может вообще существовать на этой земле. Потом лето съела зима; крыша прогнила насквозь и мама умерла. Снег красивым покрывалом покрывал ее тело, а дочь смотрела и постепенно понимала, что такой пустой, бессмысленный взгляд ожидает каждого. Продрогшую и замерзшую почти насмерть ее подобрал проезжавший на рынок паренек. Он ввел ее в свой дом и через несколько месяцев они поженились. Он был добрый, но беззащитный, как она. Девушка рассказала, что боится выцвести, поблекнуть, как ее мама, очень боится, и он постоянно искал новые краски, добывал их где только можно; каждый день рисовал кисточкой ей лицо. Как кукла, тем не менее она старела, волосы седели, а зрачки утрачивали всякую яркость. В день ее смерти он наклонился к ней и прошептал, что будет все так же каждый вечер ждать со своей кисточкой, даже там. И она увидела глаза, рождающие надежду. Вот так, за всю жизнь только три пары глаз. Ей хватило.

01:03 

А вообще свобода - это просто умение быть там, где не нужно.

Поднимем бокалы
За взгляд из небес,
Чтобы не обжег он нас,
Когда наступит смерть.

01:55 

Сократ говорил: «Я знаю, что я ничего не знаю». Кажется, это «знаю» такое крохотное, касается всего лишь моего незнания, всего лишь – но между тем это одно из самых важных «знаю» на свете. «Я знаю, что я ничего не знаю» означает, что я знаю, что мне еще что-то предстоит. Что-то, чего никак нельзя представить. Я могу прожить всю свою жизнь, могу прожить ее с кем-то – и даже в самом конце буду знать, что мне, нам, еще что-то предстоит, пусть даже это что-то есть абсолютное Ничто. Оно может быть страшным, это чувство, но в основе своей оно восхитительно.

Кажется, я выучил психологию и знаю уже основу всех человеческих поступков, знаю, встретив тебя, все те вещи, что нам придется пройти (от страсти до разочарования, от разочарования до любви или грусти) – как говорит Герой Нашего Времени, я в детстве еще благодаря слишком богатому воображению пережил все, что может случиться в моей жизни, и теперь не знаю, что делать, что переживать, ибо скука – так вот, стоит только вдруг представить, что мне еще что-то предстоит, мне и тебе, нам вместе, как грудь наполняет могучее переживание. Это вовсе не значит, жить ради будущего, ведь не знаешь, вдруг это «предстоит» случается уже сейчас, сию минуту – но просто пока не знаешь. Вот в чем сюрприз.

Со знания незнания и начинается этическая возвышенность бытия. Я знаю, человек низок, но что если… «Я люблю тебя», - кажется, слова набили оскомину, но вдруг я не знаю всего, что за ними случается? Что если за ними предстоит не обыденная жизнь и смерть, но нечто такое, от чего дух захватывает, и может оно случилось, уже сейчас, просто я не знаю? Кто-то уже прошептал, в одиночестве, в мокрую от слез подушку: "Я люблю тебя" - и мы уже связаны, нам нечто предстоит, даже если, кажется, мы никогда больше не встретимся?

@музыка: Brian Eno - By This River

04:03 

Маньяк

Слишком много друзей, родителей, бывших – слишком много… Я убиваю их, понемногу, одного за другим: родителей, друзей, бывших – но всегда находится кто-то еще. Еще. Опять. У меня никого нет. Все думают, что есть, даже ты, но нет. Общаюсь со всеми, только чтобы они помогли, в смертный час или еще когда. Потому что страшно. На самом деле ничего к ним не чувствую, ни к кому. Но мне нужны чувства, черт знает для чего. Поэтому я ухватился за свою страсть к тебе, пусть только страсть, не любовь. Я хочу тебя, всю, а ты принадлежишь еще стольким. Любое твое слово, обращенное в сторону, любое воспоминание не обо мне раздражает, жутко. А ты все говоришь и говоришь. Я убиваю их всех, роняю в твоем сердце к ним капли сомнения, легкой неприязни, безразличия. Затмить собой. Но все слишком медленно, слишком! Страсть превращается в ненависть, жгучую ненависть, но ненависть ведь тоже чувство? Пусть будет ненависть. Но знаешь что? С каждой каплей ненависти я почему-то умираю, и распадаюсь.
Слышишь, твой маньяк умирает! И если уж ему суждена смерть, поверь, он заберет тебя с собой. Обязательно.

@музыка: Макsим :)

15:29 

Афоризмы белчонка

Предел оголения есть мера человеческого достоинства.

Любить кого-то за что-то значит способствовать деградации этого кого-то к этому что-то.

Факт того, что некто способен видеть не говорит нам о том, что он знает, но очерчивает границу того, чего он знать не может.

14:10 

Человек, который по утрам помогал Богу

Однажды отец сказал ему, что замужество делает женщину счастливой. Мигель хотел совершить доброе дело и, выбрав самую некрасивую женщину в селении, сделал ей предложение. Даже проколол себе правый сосок во время свадебной клятвы, чтобы боль придала словам необходимую долю искренности. Однако вскоре стало ясно, что юноша не умеет играть любовь – ему предстояло вырасти в пятидесятилетнего старика с несчастной, обезумевшей от одиночества женой. Последние месяцы она разводила пауков, самых разных, в надежде вывести новый вид и продать его за несколько золотых монет проезжающему коллекционеру. То, что такая сделка удачно совершится, ей предсказал увиденный сон, в нем же фигурировал и покупатель: полный мужчина с гладкой головой, сейчас как раз ненадолго остановившийся в их пыльной деревушке. Ребекка спала с ним, чтобы задержать подольше. Муж не препятствовал ей, его останавливало чувство вины за собственную причастность к охватившему ее хаосу.

Он сидел на песчаном берегу, с несколькими глотками теплого пива, в обветренных штанах и рубахе, наблюдая за сползающим в море солнцем. Засыпая примерно в полночь, Мигель всю жизнь просыпался не раньше полудня и думал, что Бог каждое утро вновь кладет солнечный шарик на небо. Суарес говорил, что солнце поднимается само, но старик ему не верил. Парень, может, и видел чего-то, но скорее всего врал. В конце концов он выкинул уже пустую бутылку и побрел в деревню. Возвращаться домой в комнату с липкой паутиной не хотелось, поэтому Мигель по недавно образовавшейся привычке зашел в бар.

- Пореже разбавляй водой, динь-дон, - бросил он, показывая хозяину на огромную пустую кружку.

В заведении Хосе почти никого не было. В полутьме за кривыми столами сидели только две престарелые дамы да одинокий Суарес. Повременив несколько минут, Мигель подсел к своему другу. Ветхий мужчина с полуседыми рыжими волосами допивал бутылку коньяка.

- Я вчера вызывал черта, - прошептал тот, уже бессильный говорить слишком громко, - говорил с ним.

- Господи, старый идиот, зачем?

- Хотел узнать, кто же моя женщина.

Восприняв взгляд Мигеля за немой укор, Суарес торопливо продолжил:

- А что, я уже почти окончательный старик, а женщину свою, то есть половинку, так и не нашел. Что же теперь, на небеса в одиночестве отправляться?

- И что сказал черт?

- Сказал, что убьет меня, - тоскливо закончил Суарес.

Мигель вдруг подумал, что, наверное, это и правда грустно, улетать на небо без компании. А будет ли у него, Мигеля, компания? У Суареса были женщины, но ни одна не сочеталась с ним до старости, не говоря уже о браке. Жена обязана быть с мужем на небе. Что же, он будет с Ребеккой, которая его теперь презирает?

- А друзья могут отправиться вместе на небеса?

- На что мне там друг? – скривился Суарес, - Небеса созданы для любви, не болтовни.

«Разведусь с ней, - решил Мигель, - Перед смертью, если она захочет».

Они еще говорили, когда ворвались солдаты лорда Анхеля. Лорд захватил их деревню несколько месяцев назад и провозгласил, что борется за землю и все то, что люди видят «сообща». «Отныне, - провозгласил глашатай лорда, - Никому не позволено прятаться от реальности и бежать от возложенной на него в этой реальности обязанности в снах или иных видениях, а также продавать таковые видения иным лицам». Солдаты тогда провели несколько показательных расстрелов и, похоже, надолго остановились в селении.

Сейчас они направились прямиком к Суаресу. И без слов было ясно, что власти наконец-то узнали, что тот торговывал травой, в дыме которой прятались сны. Схватив старика, они повязали его и поволокли на улицу.

«Он все-таки мой друг», - решил про себя Мигель и попытался им помешать.

- Его тоже, - услышал он, - Сообщника.

Мигеля смяли и выбросили на улицу, лицом в землю. Открыв глаза, он, шатаясь поднялся, стряхнув песок с пересохших губ. На него, прицелившись из длинных винтовок, смотрели несколько солдат.

- Прости, Ребекка, - выдавил из себя старик.

И внезапно заключил: что если он всегда спал до полудня потому, что в это время помогал Богу затащить солнце на вершину неба? Грохот от прозвучавших выстрелов ознаменовал собой его последнюю мысль: кто же теперь будет помогать Богу?

Так Мигель умер.

20:46 

- Знаешь, у тебя два выбора. Один из них: в первый год своей жизни ты будешь счастлив все 24 часа в сутки, второй - уже 23, третий - 22... Когда у тебя останется последний час счастья, мы будем говорить уже о минутах: сначала все 60 в этот один единственный час, потом, на следующий год, уже 59, еще год - 58... Когда останется только одна минута - ты умрешь.
- Хочу наоборот.
- Дело твое. Но знай, что все те, кто выбирал "наоборот", покончили с собой не дожив и до двадцати.

02:54 

Анекдот

Самый черный анекдот, что я слышал в своей жизни:
читать дальше

@музыка: Tears for Fears - Shout

02:00 

Мама

Она ненавидела, когда он закрывал дверь в ее комнату. Остаться наедине в этой страшной тишине, отрезанной от остальной квартиры – столь долго создаваемой ею… Целая квартира достаточно большая, чтобы в ней было где спрятаться от самой себя, но прятаться в этой маленькой комнатке, почти полностью занятой громадной кроватью, негде. Слава богу шторы запаханы, не видно этого пугающего ночного звездного неба, бесконечного, равнодушного. Она слышит как он раздевается и помогает раздеться очередной девушке, слышит его шепот и ее смешок, такой молодой, беззаботный… И такой глупый. Как только ее сын мог повестись на такой пустой голос – он ведь не дурак, он умнее очень многих мужчин в ее жизни. Она точно это знает, он у нее умный, и диплом о высшем образовании, не купленный, подтверждает ее мнение. Но природа еще слишком могущественна в его возрасте. Хотя нет, дело не в природе: иногда, когда он не прячется, когда ему тяжело, она видит в его глазах что-то такое глубокое, чего еще никогда не видела – нет, природу он уже давно покорил. Чего он еще не покорил, так это собственный страх одиночества. Он боится, что общество (а в его возрасте общество – это исключительно и только сверстники) не поймет его, если он не будет водить к себе женщин, не будет хотеть их, даже если не любит. Да, она очень хорошо чувствует этот его страх сделать шаг вперед, дальше, даже если этот шаг уведет очень далеко, и очень хорошо понимает, как, повинуясь этому страху, он насильно останавливает себя, заставляет отступить назад, спуститься до уровня своих товарищей и этого глупого смеха. Смеха, молодость которого заставляет ее сейчас вспоминать свою старость и покинутость в этих четырех стенах.

Удаляющиеся шаги, шуршание пакета и легкий звон бутылок. Ну конечно же, конечно он пьет, как же иначе не остаться одному, поддаться своей природе и требованиям возраста. Она вдруг чувствует, как по ее щеке стекает одинокая слезинка. Его тело такое хрупкое – алкоголь сжигает его, медленно и неотвратимо. Ей страшно от мысли, что он тоже может умереть, лежать с беспомощными глазами… Господи, как ей сейчас хочется выйти и остановить его, остановить от столь неестественного для него разгула – и, наверное, в глубине своего сердца он бы ей был благодарен, но никогда не признает этого, особенно сейчас, отдавшись связывающим его связям.

Они выпьют, он включит ей романтическую музыку. Страшно, что он так редко занимается физкультурой, так часто пьет – его тело дряхлеет и может сломаться быстрее, чем можно представить. Страшно представить его умирающим и еще страшнее умереть самой, оставив его в этой жизни совсем одного. Никогда у него не будет никого ближе, чем она. Она знает. И боится, что когда-нибудь он, с его чуткой душой, может сломаться, боится его страданий. Он слишком быстро привязывается к женщинам, столь непостоянным в его возрасте. И слишком глубоко переживает все происходящее, свое существование и его конечность. Скоро можно будет расслышать еле сдерживаемые стоны его девушки – а она будет лежать здесь, в этой маленькой комнате, и беззвучно кричать от нечеловеческого ужаса собственного бессилия.

00:00 

Женщины нынче не рожают детей
Мужчины не идут на войну
Они все решили, что кровь – это слишком ущербно
И ищут новую истину
Им осталось всего лишь включить грамм-пластинку
Усесться на диван марки «Гриб»
Обняться, пососаться, включить телевизор –
И узреть космологический трип

19:10 

I was searching for a monk place. Have found some dead beer...

02:42 

Стих с интерепретацией (эксперимент)

Красивый план расплавленных цветов
И чувств безумный хор коров
На небе вечером луна
С подноса пьет стакан вина

Под ней нагие слезливые сердца
Корят себя за промахи дня
На их подушках масок тень
А на лице кровавая купель

читать дальше

14:17 

Общество не прощает ошибок. Точнее, оно понимает, что прощать их правильно и конечно же прощает, но делает это с таким лицемерием и завуалированной жестокостью, что прощением называет это лишь с тем, чтобы обелить себя в своих же глазах.

@музыка: Агата Кристи и Би-2 - А мы не ангелы, парень

14:16 

Волшебник

Почему рыба не ест, а только пьет? Потому что я люблю тебя – и люблю именно такой любовью, при которой мир должен быть сумасшедшим. Знаешь, всегда любил смотреть на то, как солнце лениво сползает с неба. По кособокой лесенке осторожно, с немного трясущимися руками и ногами взбирается луна – чтобы расслабиться и погреться в прохладных волнах шоколадного озера, почему-то называемого ночью. Знаешь, я наверное слишком много захотел от себя: совершить подвиг, прославиться – совсем забыл, что тебе всего-то нужны участие и искренность. Прости. Теперь, когда твое тело принадлежит другому, я найду себе другое. Хоть в этой жизни я и предпочел проиграть, все равно вообразил уже кучу других.

22:05 

Краткая заметка о философе Деме.

Депрессия есть свет истинного бытия, просвет которого мы видим сквозь чрезмерное обожание вечности.
(с) Дема

Философия Демы по праву считается одной из самых пессимистичнейших в истории. «Почему когда я вижу счастливого человека, - пишет он, - мне кажется, что он сломан? Догорел как спичка и с ним не о чем поговорить? Потому что он спит, в каждой своей улыбке и полном любви вздохе». Спит – очень важное слово для Демы. Не вдаваясь в точные определения счастья, философ заключает, что только счастливые люди спят; ведь сон – это то, чего нельзя разделить с другим, точно так же как и счастье. Как правило, мы не можем разделить с другим его счастья, но можем прочувствовать его страдания.
«Что же такое истинное бытие? – продолжает мыслитель, - Я могу с более менее твердой уверенностью утверждать, что я есть, если выполняются два условия: первое состоит в том, что я сам могу признать факт своего существования, второе – что мое существование могут признать другие». Вещь, лишенная самосознания, в этом плане не обладает бытием, лишь иллюзорным существованием, хотя ее и могут признавать те, кто с ней взаимодействует. Но точно также и счастливый человек: он не лишен сознания себя, но лишен понимания этого сознания со стороны окружающих. Дема исходит из того, что счастливый человек замкнут в самом себе, из-за чего обращенность к другим если и имеет место быть, то выступает уже не сущностным предикатом, но лишь «следственным», то есть «не несет в себе смертельной напряженности». Иначе говоря, собственное состояние субъекта не зависит от состояния окружающего: счастливый человек, как говорится, счастлив во всем. Однако лишенность этой самой «смертельной напряженности» означает, что при обращении к другому счастливый человек не дан этому другому. В таком случае Дема сравнивает его с яйцом – человеку дана лишь скорлупа, о желтке он не знает. «Напряженность» означала бы трещину, сквозь которую проливается жизнь. «Так мы выяснили, что бытие счастливца не менее иллюзорно и туманно, чем бытие вещи».
Тем, что мы называем бытием, обладает в таком случае только обладающее сознанием себя и страдающее существо. Мир, согласно Деме, пробуждается из боли. Такова первая (вводная), психологическая часть его книги.

Вторую, метафизическую, мыслитель, как ни странно, начинает с главы о любви. В своем коротком дневнике Дема писал, что в его жизни по-настоящему были только две женщины, на одной он женился, на другой нет. В честь жены он даже выпускает сборник любовных стихотворений; стихи весьма посредственные (из чего многие заключают, что жену он не любил вовсе, а стихи писал скорее для вида, без вдохновения), примечательно только вступление: «любовь – это такое событие, при котором от человека получаешь всё, а не что-то конкретное». В книге философ эту фразу воспроизводит, добавляя, что «всё» включает в себя и смерть. «Влюбленный видит человека от начала и до конца, после конца лишь тьма». Взаимная любовь, по Деме, есть то же иллюзорное бытие, как и счастье, потому что так оба преисполняются смертью друг друга.
Важно заметить вот что: для философа признание со стороны другого означает открытость этому другому, причем под другим понимается любое иное. Это значит, что под другим Дема именует не кого-то или что-то конкретное, но весь остальной мир. Открытость и, соответственно, возможное признание со стороны какого-то одного человека вовсе не означает признание другого, это лишь «признание со стороны исчезающее малой величины», не имеющее настоящего значения. При взаимной любви два человека замыкаются друг на друге и соответственно другое для них исчезает, они как бы превращаются во все того же замкнутого на себе счастливца и, следовательно, лишены настоящего бытия. Смерть в данном случае означает то, что у человека исчезает горизонт и «движение глаз».
Не отрицая своего бытия, любовь, таким образом, может существовать лишь неразделенной. «Чтобы быть, я должен страдать. И равнодушие другого заставляет меня отрывать от него взгляд, отрывать, разумеется, с кровью, сквозь проступающие пятна которой приходится любоваться звездами». Заметьте эти слова: заставляет, приходится. Человек может быть и рад бы умереть со своим возлюбленным, но не может. Ему остается только быть. И мир, пишет Дема, как заботливый и глупый родитель хочет, чтобы его дети были. И помогает им быть, даруя ребенку время. «Время создано вовсе не для того, чтобы предавать человека земле, оно здесь затем, чтобы отрывать его от чужих сердец». Любовь проходит, и «как бы ни был чудесен момент и как бы мы ни хотели остаться в нем вовек, рано или поздно нам хочется есть, или пить, или спать, или справлять нужду – все что угодно».
Итак, и счастье, и любовь – это не бытие. Быть, по Деме, значит претерпевать, от себя ли или от другого, но претерпевание стремится к страданию, так как предполагает напряжение. «Даже удовольствие – надо собрать себя, чтобы ощутить его». «Я страдаю, добиваясь цели, и страдаю, добившись или не добившись ее – вот и вся наша жизнь». Все потому, что человек, по мнению философа, нежен – и любое усилие чрезмерно будоражит его. Нежность – вообще ключевое слово всей второй части. «Нежны звезды, нежен дождь, нежен вечер в моей комнате, нежны мои чувства. Хочется забиться в теплые перина и дышать любовью». В такой ситуации человеческое существо хочет спокойствия, конституирующим элементом всей человеческой природы оказывается желание сна. Человек грезит, не живет. Он сидит в пещере и боится выйти, потому что солнце сожжет его. Дема пишет: «я глубоко верю в трансцендентальные конститутивные структуры нашего сознания, но я спрашиваю себя – зачем они вообще понадобились? Зачем отделяться от реальности и конституировать ее по иному, вместо того чтобы просто быть ее частью? Ответ прост: потому что она страшна. Мы появились – но абсолютно без всякого смысла. Конечно же, хотим накрыться покрывалом любви и счастья. Это не значит, что я считаю, будто бы любви нет и человек зол – наоборот, я думаю, что человек добр, но добро также приносит страдания, и человек запутался».

То, что окружает нас – это сон. Но сон пока еще чуткий, ибо даже этот созданный нами мир полон страданий. Третья, и заключительная часть книги Демы начинается с вопроса: как же возникло то, что смогло страдать, как появилось бытие? «Я не знаю, - заключает мыслитель, - более того, я не знаю, что нам, людям, должно делать: засыпать еще глубже или пытаться проснуться? Знаете, что я думаю? Что боги – это те люди, что не спят. И Иисус Христос и Будда страдали. Почему боги могущественны, гораздо могущественнее нас, и мы их не видим? Потому что мы спим. В настоящем наши тела лежат без движения, с закрытыми глазами, и те, кто не спят, могут делать с ними что захотят. Представляете, как они страдают? Но это только мои мысли. Мы можем проснуться, а можем спать дальше – физическая смерть будет лишь сменой маски. Но если мы проснемся – будем страдать, а если продолжим спать и когда-нибудь по-настоящему станем счастливы – в тот же момент исчезнем навсегда. Не знаю, как все началось и что делать дальше. Поэтому мне и остается только, что рассказывать сказки».
Вся третья часть – это рассказ мифов. Что делают боги и сновидцы. В них есть и жизнь, и смерть, любовь и ненависть. Они самые разные и нередко даже противоречат друг другу. Связывает их только одно – безграничное и нежное переживание грусти.

@музыка: Anathema - Goodbye Cruel World

00:32 

Silent Hill: The Holiness


@музыка: Silent Hill

закрывая глаза...

главная