Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных

Корвет уходит в небеса -
Здесь так волшебно и опасно,
Во сне, но из другого сна,
Во сне у сумасшедшей сказки...
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
02:48 

"Например, мне вдруг представилось одно странное соображение, что если б я жил прежде на луне или на Марсе и сделал бы там какой-нибудь самый срамный и бесчестный поступок, какой только можно себе представить, и был там за него поруган и обесчещен так, как только можно ощутить и представить лишь разве иногда во сне, в кошмаре, и если б, очутившись потом на земле, я продолжал бы сохранять сознание о том, что сделал на другой планете, и, кроме того, знал бы, что уже туда ни за что и никогда не возвращусь, то, смотря с земли на луну, -- было бы мне все равно или нет? Ощущал ли бы я за тот поступок стыд или нет?"
(с) Ф.М. Достоевский. Сон смешного человека.

01:33 

Когда кто-то умирает,
Лучше тихо подождать:
Может, он еще не знает,
Что настало время умирать...

23:27 

- Черт побери, этот мир совсем не тот, каким бы ты хотел его видеть!!
- Откуда тебе знать? Ты что, думаешь, что все обо мне знаешь?
- В том-то и дело, что нет. Поэтому и не могу сделать этот мир таким, чтобы ты был в нем доволен.

14:16 

Язык - это та еще шлюха. Поэтому лучше его никому не показывать - еще переползет к кому-нибудь другому.

@музыка: Rick Ross – 100 Black Coffins (OST Django Unchained)

15:01 

Конечность человеческого бытия состоит в том, чтобы желать жить, но умирать.


Я полюбил тебя ночью
Часов так примерно в два
Я просто проснулся и понял
Что я люблю тебя
Я позвонил тебе утром
Сил не осталось ждать
Но мужской голос ответил
Чтоб я шел в кровать

Эта любовь была нашей
Пока не подали счет
Я хочу чтоб и дальше
Нас защищал Дон Кихот

Прошел поперек две улицы
Как будто обошел целый мир
Ноги мои устали
И я сказался больным
Пришел домой, выпил чаю
Несколько ненужных звонков
Телевизор, вечер, печаль
Пара ненужных снов

Эта любовь была нашей
Пока не подали счет
Я хочу чтоб и дальше
Нас защищал Дон Кихот

Вокруг еще столько мельниц
Не побороть одному
Давай, рыцарь от сердца
Закончим эту игру

23:31 

Человек и человеческое строятся вовсе не на основе разума и создаваемых им идей, но на основе возможности отказа от этих идей, до тех пор, пока они не поглотили все человеческое. Мировоззрения, как говорил Шестов, надо уметь менять как перчатки. Это боги существа идеи, не люди.

00:38 

Людям надо веселиться, чтобы чаще горевать.
Людям надо целоваться, чтоб сподручней умирать.

01:23 

Испытывая себя, сознание теряет себя из вида. Потом, вновь спроецировав себя в пространственно-социальное место, оно полагает, что само желало испытания. Это – грандиозный самообман сознания, который, в конечном счете, ведет к нигилизму и отрицанию собственной свободы. Если нет некоторого невидимого проводника моей воли, значит я не могу быть свободным. Потому что все видимое и даже просто мыслимое «видит» меня среди вещей, подчиненным и понукаемым ими. Чтобы быть свободным, я должен быть скрытым от самого себя. В этом самое удивительное. Когда я не располагаю самим собой до конца, только тогда-то я и свободен. Главных причин тут две: если я полностью располагаю собой, то значит и другие люди мной точно так же могут располагать; и, одновременно, если я полностью собой располагаю, то мне, фактически, не остается никакого выбора – только заранее предпринятый моими же знаниями финал.

17:45 

Миша

Можно воспринять/придумать что угодно. Представить все это в любом удобном для вас свете. Например, наше фильмообразное/клиповое мышление с легкостью представит машину времени – эдакую, знаете ли, небольшую конструкцию из кожаного сиденья, железных опоясывающих его трубок и какого-нибудь мигающего генератора сзади – и усталого, потрепанного человека с намокшими волосами, под моросящим дождиком так по-человечески неуклюже забирающегося внутрь. Можно даже придумать (хотя это уже сложнее) общество, позволяющее пользоваться этой машиной не только/ни сколько ученым, но преступникам, готовым повернуть вспять причиненный обществу и прежде всего своей душе ущерб. И картина, с моральной точки зрения, становится глубже, если предположить, что каждое такое путешествие уничтожает то «настоящее», из которого отправляется грешник. Навсегда. Способны ли мы представить такое общество, которое готово пожертвовать собой ради одной лишь духовной чистоты своего представителя? Просто представить, несмотря на «реализм», на то, что такое общество реально неосуществимо? Представить, чтобы только искреннее пережить тот момент, когда этот один единственный преступник возвращается назад из теперь уже «ниоткуда» и говорит своему прошлому, себе ребенку простую и пронзительную фразу:
- Прости меня, дружище. Теперь я знаю, как надо…

Миша.

Красота. Вот это слово/образ, которое позволяет отцепиться от себя, забыться где-то еще, не только в своем теле. Пусть даже только на секунду. Хотя бы на маленькую секунду. Затеряться среди этих туманных рек, расплывающихся от сотен свечей, расставленных по всей комнате. Как будто эти реки – тысячи зарождающихся времен, каждое из которых скрывает вселенную и миллиарды судеб, заполняющих эту бедную комнату с крохотной кроваткой в углу, с идеально застеленными простынями, с маленьким девятилетним мальчиком на них. «Миша и миллионы уходящих жизней» - так бы, наверное, он назвал свою книгу, если бы успел ее написать.
Мише нравилось теряться в этом дыму, ему нравилось забывать что-то. Забывать этого странного парня напротив, высокого, с всклокоченными волосами, несуразным носом и болезненного вида кожей, все время повторяющему «прости». Забывать маму, которая иногда сидит рядом и плачет, и сестренку, маленькую и серьезную, и собственную беспомощность, вязкую слабость, от которой он не может прикоснуться ни к той, ни к другой. «Я просто немножко заболел», - думал Миша, погружаясь в тот океан, который образовывал поднимающийся к потолку дым. И океан, и каждая частица впадающих в него рек говорили с ним, как будто ему надо было успеть узнать и запомнить что-то очень важное, перед тем, как случится что-то еще более важное. И Миша слушал. О теории вероятности, о клетках и их строении, о зоопсихологии, о космических телах, о числах, о квантовой механике и теории относительности, о формуле воды, о строении земной коры, о крокодилах, о писателях, о странах, созвездиях, предсказаниях, религиях, политических деятелях, философах, поэтах, пирамидах – слова сцеплялись вместе и оседали где-то в невидимых кармашках Мишиной души, и их было столько, что мальчик все больше удивлялся, сколько же в ней помещается этих кармашков, как же их много. Он бродил среди всего этого великолепия, куда-то все дальше и дальше, постепенно теряя очертания комнаты и свечей.
Он засыпал и видел сны. Сначала о себе, о своем прошлом, потом об этом пугающем его юноше напротив. Видел его за учебниками, во дворе на площадке, за компьютером, в школе. Видел, какими глазами он смотрит на одну девочку, слышал его признания в любви. Видел, как у него вырастают усы и волосы на груди. Присутствовал на выпускном вечере и поступлении в институт. Был рядом в тот вечер, когда он впервые напился и разбил стекло чьей-то машины. Нюхал квартиру и дым от гашиша, вслушивался в смех и разговоры на балконе о дружбе. Читал курсовые работы и сломанные стихи. Плакал на похоронах лучшего друга и первый раз занимался сексом. Принимал наркотики и был счастлив. И шел вперед, сначала гордый, а потом растерянный. Теряя сначала дальних, а потом и близких знакомых. Шел вперед к страшному, безобразному убийству, к кошмарам по ночам и собственной смерти.
И сидел сейчас, перед самим собой, таким холодным и маленьким, подстроив собственную смерть в автокатастрофе. Сидел, повторяя бесконечные извинения, зная, что единственный, кто сегодня по-настоящему умрет – это он, навсегда, на все вечные времена. А мальчик – Миша – на дне океана уже видел свет и коридор, в конце которого люди. И ему было очень одиноко и страшно идти туда, но не идти он не мог. И он шел, оставляя позади себя самого себя, такого старого, свое будущее, по чьей-то милости превратившееся в ангела смерти, навсегда отрезавшее к себе путь, растворяющееся в столь неподвластном никому ничто…

И представьте теперь, что, может быть, нет никакой машины времени, что дело, может быть, не в ней, а в ангелах и бесах. И человек вовсе никуда не садится, но воплотившись в ангела летит к своему прошлому. Наверное, стоит представить себе этот момент, чтобы только увидеть будущее, этого мудреца, который не знает, как надо, не знает, что действительно стоит изменить и может предложить лишь смерть. Смерть, как единственное лекарство от запятнанной души. Может быть, представив это, вы отчасти коснетесь всей той дали, что так часто содержится в самой обыденной фразе. «Прости меня, дружище…».

18:44 

Каждый день проходя мимо детского дома

Имеют ли люди моральное право заводить собственных детей, когда вокруг столько детей "бесхозных"?

01:10 

Бабочки

Я лежал на траве, я видел как
Бабочки кружатся в небе в такт
Солнечным лучам, согревающим лето
Бабочки хотели знать, каково же это
Идти домой, возвращаться домой
По скошенной дороге в небесный зной
Они хотели знать, но я просто молчал
Все что мог, я давно сказал

Как же это, по пути домой
Идти на войну, возвращаться с войны
Первый поцелуй, последняя любовь
Первый гроб, последняя кровь
Каково же это, идти домой
Вздыхая о матушке – да ты не стой
Последняя горсть земли и ты дома
Как же найти для этого слово?

23:41 

Мы все - плоды утраченной на минутку скромности.

22:52 

Наша жизнь - она как рыбка, которую кто-то пытается поймать на крючок и вытянуть наверх.

23:50 

Кто-то любит осторожно —
Будто ненависть возможна.
Мы же мягко ненавидим —
Мы любовь и в этом видим. (с)

06:07 

Не стоит бояться ситуации, когда всё забудешь: всё, всех, навсегда... Она с нами произошла уже как минимум один раз - при рождении. И что? Мы влюбляемся, мы счастливы.

@музыка: Goldfrapp - Crystalline Green

20:45 

- Я вправе распоряжаться своим телом, - говорит женщина, выступающая за право женщины на совершение аборта. Интересно только то, что точно так же говорит и наркоман. Аналогия в достаточной степени глубокая, чтобы как-нибудь над ней поразмышлять (хотя это и не значит, что она верная).

22:05 

Тех, кого подкупает красота, просто никогда еще не подкупал разврат.

00:38 

Он с ней не ради секса
Он с ней не ради любви
Он с ней ради того
Чтобы однажды сказать "Прости..."

01:00 

Если согласиться с тем, что любовь предполагает уважение, то это значит, что любящая женщина не должна отбивать мужа у его жены - в противном случае мы вынуждены будем заключить, что она не уважает то решение, которое когда-то принял мужчина (и, в конечном счете, самого мужчину) и, следовательно, не любит его. Все что угодно, только не любовь.

Вот только обязательно ли любовь предполагает уважение?

20:26 

"Никто не говорил мне, что горе так похоже на страх". (с)

закрывая глаза...

главная